Исторические картины Григория Ивановича Угрюмова

Григорий Иванович Угрюмов - один из крупнейших русских исторических живописцев конца XVIII - начала XIX века. Победоносные войны с Турцией, героические походы Суворова вызвали патриотический подъем в русском обществе того времени и нашли отклик в его творчестве. Сюжетами его картин являлись события из русской истории, подвиги ее национальных героев - Александра Невского, Ивана Грозного, Минина и Пожарского. Несмотря на скованность академическими условностями, Угрюмов проложил дорогу для дальнейшего развития национальной исторической живописи и сумел найти подлинно живые, реалистические черты народных типов в своих больших композициях. Не менее велико значение Угрюмова и как педагога, воспитавшего крупнейших художников начала XIX века: Егорова, Шебуева, Кипренского, Андрея Иванова.

Григорий Иванович Угрюмов родился 30 апреля 1764 года в семье купца Норской слободы, Ярославской губернии, Ивана Михайловича Угрюмова. Он был жестянщиком, имел собственный домик и мастерскую. То обстоятельство, что Иван Угрюмов был выбран депутатом в Комиссию по составлению нового уложения, созванную Екатериной II в Москве, говорит о том, что он пользовался большим уважением жителей слободы и был среди них наиболее грамотным человеком. Они доверили ему изложить в Комиссии свои нужды и пожелания.

Комиссия работала недолго, так как депутаты принялись всерьез обсуждать вопросы, подлежащие, по мнению Екатерины II, только ее личному суждению. В конце 1768 года Комиссию распустили под предлогом начала войны с Турцией. Некоторые «частные» комиссии продолжали заседать уже в Петербурге.

Г.И. Угрюмов. Призвание Михаила Феодоровича Романова на царство 14 марта 1613 года

Г.И. Угрюмов. Призвание Михаила Феодоровича Романова на царство 14 марта 1613 года

Вероятно, Угрюмов как депутат работал в одной из этих комиссий. Проживая в столице и вращаясь в кругу столичной интеллигенции, он, видимо, понял необходимость образования и решил направить сына, не зная еще его наклонностей и способностей, по новому, незнакомому ему самому пути. 21 апреля 1770 года он определил сына в воспитательное училище при Академии художеств. Возможно, этому способствовало то обстоятельство, что именно с этого года было увеличено число академических пенсионеров, и Григорий был сразу определен пенсионером.

В воспитательном училище при Академии преподавались общеобразовательные предметы, среди них - история и мифология. Программа была довольно обширна, но не было ни хороших преподавателей, ни пособий. Главное внимание обращалось на «благоповедение». С переходом в специальные художественные классы воспитанники получали серьезные познания в области собственно художественных дисциплин.

Основное внимание Академии обращалось на класс исторической живописи. Аллегории, религиозная тематика и собственно исторические композиции - все это входило в компетенцию исторического живописца. Но сделаться им было нелегко. Пособий для написания картин на исторические темы не существовало. Русская историческая наука делала в то время свои первые шаги. Угрюмов учился в классе исторической живописи. Его профессорами были исторические живописцы Г.И. Козлов, П.И. Соколов и И.А. Акимов. Имеются сведения, что он пользовался советами знаменитого Д.Г. Левицкого.

До нашего времени дошли ранние произведения Угрюмова, написанные еще в бытность его учеником Академии. Это два панно «Детская вакханалия» (Третьяковская галерея). На аукционах, устраиваемых Академией для продажи лучших ученических работ, панно эти были оценены в 1783 году по 25 рублей каждое. Выполнены они в подражание мраморным барельефам одним серым тоном (гризайль). Подобные подражания барельефам применялись тогда наравне с мраморными барельефами для внутренних украшений дворцов и общественных зданий.

В этих ранних работах Угрюмова чувствуется уже уверенная рука грамотного рисовальщика. Фигуры амуров гибкие, живые; они умело расположены в пространстве; объемы фигур четко вылеплены; игра светлых и темных тонов дает полное впечатление рельефа. Видимо, эти работы вполне удовлетворяли его учителей, и молодому художнику позволили выполнить картины «собственного сочинения». Так были написаны «Смерть Лукреции» и «Иосиф, толкующий сны в темнице», оцененные на аукционе по 53 рубля.

В 1785 году Угрюмов, выполнив программу «Агарь в пустыне», был выпущен из Академии после пятнадцатилетнего пребывания в ней, получив за успехи золотую медаль и заграничную командировку. Он был направлен на четыре года в Рим для усовершенствования. Вместе с двумя другими пенсионерами - А. Шабановым и С. Ивановым - он отправился в дальнее путешествие морским путем.

В Риме Угрюмов начал работать «усидчиво, не тратя времени», как писал он в своем «рапорте» в Академию. Утром он копировал античные статуи в музеях, вечером занимался рисунком в натурных классах Французской и Римской академий.

Копирование антиков считалось единственным путем к постижению «идеально-прекрасного». Основные идеи классицизма были уже знакомы русским ученикам, получившим академическое образование, но в совершенстве изучить антнчное искусство они могли лишь во время своего пребывания в Риме. Угрюмова же увлекали, кроме того, старые мастера, по преимуществу колористы XVI века. Он сделал копию с картины Веронезе «Похищение Европы». Эта работа, а также копия с картины Гвидо Рени «Беседа преподобного Антония Египетского и Павла Фивейского» доставили ему большие похвалы как в Риме, так и на родине. Совет Академии, просмотрев обе копии Угрюмова, пришел к заключению, что «затраты на него не пропали даром».

По возвращении Угрюмова в Петербург Академия немедленно использовала способности молодого художника. К этому времени создалось очень тяжелое положение в классе исторической живописи. Оба его профессора, Г.И. Козлов и П.И. Соколов, умерли, а приглашённый на их место французский художник Габриэль Дуайен еще не приехал. Угрюмов должен был в 1791 году занять место преподавателя в классе исторической живописи. Этому делу он отдавался с большим воодушевлением до конца своей жизни.

Приступив к педагогической работе в Академии, Угрюмов по возвращении из-за границы начал и свою самостоятельную художественную жизнь. Первым заказным его произведением был декоративный плафон «Апофеоз Петра I», написанный для купола беседки «Роза без шипов», находившейся на территории Александровой дачи между Царским Селом и Павловском.

Придворный ученый и поэт С.С. Джунковский воспел в 1793 году эту беседку и дал следующее стихотворное описание плафона:
Чтоб больше возбудить сердца плененны,
Да в вящей красоте предстанет храм;
Великие дела изображенны
Покажет живопись вверху глазам:
С небес, из вечности Петр созерцает,
Россия как блаженство то вкушает,
Что в духе он великом ей искал.
Она во образе жены цветущей,
Всем благоденствие вокруг лиющей
Сидит со властию; свет перед нею мал.
Под нею класы вкруг лежат обильны
Источник крепости, богатств ея;
Полки сынов ее и флоты сильны
Питает вспахана трудом земля.

Представляя собой обычную для XVIII века хвалебную аллегорию Екатерины II, Этот плафон, выполненный в светлых, нежных тонах, придавал всему сооружению особую легкость. Угрюмов показал себя в нем превосходным декоратором.

Однако аллегорические и мифологические сюжеты ненадолго задержали внимание Угрюмова. Тема следующей его картины была взята из отечественной истории - то был «Торжественный въезд в Псков Александра Невского после одержанной им над немцами победы» - один из наиболее славных моментов нашего прошлого.

Г.И. Угрюмов. Торжественный въезд Александра Невского в город Псков после одержанной им победы над немцами

Г.И. Угрюмов. Торжественный въезд Александра Невского в город Псков после одержанной им победы над немцами

Не надо думать, что художник, воспроизводя определенное историческое событие, имел возможность передать его со всеми историческими и бытовыми подробностями, воскрешая Русь XIII века. Такой возможности у него не было, так как об археологии и истории материальной культуры в то время еще ничего не знали. Угрюмову важно было подчеркнуть торжественность шествия, ликование народа, встречающего князя-победителя после поражения немецких псов-рыцарей, которые со связанными руками, приниженные, движутся в окружении победителей.

Картина построена по правилам академической классической композиции. Действие развертывается в одной плоскости, и лишь группа встречающего духовенства помещена в глубине картины. Замысел автора характерен своей ясностью и четкостью размещения групп - группа приближающихся воинов во главе с Александром и конвоируемых немцев, группа встречающего народа, группа музыкантов и духовенства. Главные фигуры выделены при этом светом и более ярким цветом. Герой картины, юноша, сидящий на белом коне, конечно, ничем не напоминает русского князя XIII века. Но Угрюмов не наделил его и чертами какого-нибудь классического героя древности. Этот юноша скорее напоминает святого, изображавшегося на русских иконах.

Но не все действующие лица картины охарактеризованы так отвлеченно, как Александр. В изображении второстепенных фигур Угрюмов дает много реалистических черт, подмеченных в жизни. Так, реалистически правдиво переданы им женщина с ребенком, сидящая у края дороги, привычно, по-крестьянски протянув ноги, две девочки, с любопытством выглядывающие у нее из-за спины, едущий вслед за Александром старик с окладистой бородой и типично-русским лицом. В изображении этих людей из народа художник нашел жизненную правду.

Эти реалистические черты совпадают с намечавшимися требованиями правды и в теоретических трудах того времени. Иван Урванов, тогдашний теоретик искусства, советовал иногда «позаимствовать от простых действий человеческих, которые суть натуральнее, ибо в них ничего выученного не бывает». Советует Урванов также наблюдать за телодвижениями людей в «мыльнях», так как «они самою натурою производимы и таковыми иногда бывают, каковые даже искусному художнику редко на мысль притти могут». Видимо, реалистическое мышление Урванова, правда еще не вполне и не до конца осознанное, совпадало с поисками правды в среде даже воспитанных на классицизме художников.

Картина «Торжественный въезд в Псков Александра Невского после одержанной им над немцами победы» писалась Угрюмовым для Александро-Невской лавры и была помещена в ее Троицком соборе вместе с другой его картиной - «Вознесение». В 1796 году Угрюмов пишет заданную Академией программную работу на звание академика. Тема была выбрана из далекого прошлого русской истории: «Испытание князем Владимиром силы русского богатыря Яна Усмаря перед поединком его с печенежским богатырем». Простой русский юноша, кожемяка, чтобы показать свою силу, вырвал у бегущего быка кусок кожи с мясом. После этого произошла схватка между печенежским богатырем и Яном Усмарем. Русский сдавил печенега и ударил его, мертвого, о землю. Устрашенные кочевники бежали. Таким образом, Ян Усмарь, спасая русскую землю, доказал, что не перевелись еще богатыри на Руси. Картина «Испытание силы Яна Усмаря» находится в Русском музее.

Г.И. Угрюмов. Испытание силы Яна Усмаря

Г.И. Угрюмов. Испытание силы Яна Усмаря

Угрюмов тщательно подготавливался к написанию программы, сам подыскивал натурщика для фигуры Усмаря и в конце концов выбрал некоего татарина Юзея, обладавшего удивительной мускулатурой. Высокий пафос этого произведения Угрюмова, выразительность, с которой он показывает колоссальное напряжение мускулов Усмаря, создают яркую, поучительную и волнующую картину. Однако, как и в предыдущем произведении, художник не мог дать правдивого изображения русского прошлого. Пафос «Усмаря» усиливается горячей живописностью произведения, его насыщенностью цветом, игрой светотени. Все эти достоинства картины делают ее хорошим образцом ранней русской исторической живописи, имевшим большое влияние на последующие поколения академических воспитанников.

В 1797 году, после получения звания академика, академическое начальство дает Угрюмову много поручений: составить описи картин и эстампов, хранящихся во дворцах и Эрмитаже, проверить отреставрированные картины в Академии, освидетельствовать совместно с архитекторами декоративные росписи во дворцах. Консультация Угрюмова, обладавшего тонким декоративным чувством, была очень полезна при такого рода работах. С другой стороны, объединение художников с архитекторами говорит и о тесной связи различных видов искусств в это время. Такая связь позволяла осуществлять широкие планы строительства в Петербурге, предпринятые в последние годы XVIII века.

Много художников работало в Михайловском замке, на строительство которого Павел I тратил огромные деньги, чтобы сделать его «чудом роскоши и вкуса». На долю Угрюмова выпала спешная задача - написать для этого дворца две громадные картины из русской истории: «Взятие Казани» (Русский музей) и «Избрание Михаила Федоровича на царство» (Русский музей), которые и были выполнены им в 1797 - 1799 годах.

Во «Взятии Казани» Угрюмов показывает не картину боя, а встречу царя Иоанна с побежденным татарским царем Эдигером у стен пылающей Казани. Сцена Эта приближается к описанию падения Казани в поэме Хераскова «Россиада». Приниженный Эдигер со своими женами и детьми «склонился перед Иоанном».
... Челом биющий пыль, стопы монарши зря,
Вещает: не ищи Казанского царя!
Уж нет его! Уж нет!.. Ты царь сея державы,
С вставшими хощу твои принять уставы;
Всеобщей верности я ставлю жизнь в залог.
Ты будь моим царем! Твой бог, мой будет бог!
С умиленьем Герой сей речи внемлет
И плененного царя, как друга, он объемлет.
Вещай: верой мне и самом буди брат!
Услыша те слова, вспрянул и ожил град...

Картина, изображающая один из важнейших моментов русской истории, проникнута патриотическим подъемом, хотя в ней есть некоторая доля преувеличенного, театрального пафоса с несколько сентиментальным оттенком, свойственным искусству ХVIII века. В колористическом отношении она подкупает живописной широтой манеры и красивым теплым тоном.

В другой большой картине Угрюмов представил событие, связанное с избранием Михаила Романова на царство, происшедшее 14 марта 1613 года. Юный Михаил, приложив правую руку к сердцу, а левой отстраняясь от явившегося к нему посольства, смущенный и опечаленный стоит среди толпы взывающих к нему людей. В передаче этого сюжета Угрюмов исходил из официальной (совершенно неверной) трактовки историками того времени этого события: якобы Михаил, поняв тяжелое положение, в котором находилась Россия, лишь уступает просьбам народа. На первый план выдвигалась «чувствительность» сцены. Храм с классическим иконостасом, облачения духовенства характерны для ХVIII века, но не для XVII.

В изображении же народа художник снова находит реалистические черты. Он с большим вниманием характеризует горожанина и крестьянина, тонко подмечая разницу в их жестах и позах. Так, им особо подчеркнута стремительность движений молодой крестьянки с ребенком в противовес степенной застылости боярышни.

Построена картина по всем правилам академического «сочинения». Михаил и его родные выделены из массы народа и поставлены по традиции во главе композиционного треугольника. На этой центральной группе сосредоточена также интенсивная игра света и цвета.

Ранее написанный эскиз «Избрания» (Третьяковская галерея) приятнее по колориту, чем сама картина. Общий тон эскиза золотистый, горячий; в картине живопись суше и холоднее. Со значительно большей тонкостью переданы глубина полутонов, переливы цветов на драгоценных одеждах. В эскизе более подчеркнута глубина пространства, мягче и богаче разработана светотень, фигуры как бы растворяются в золотистой атмосфере картины. Живописность эскиза, однако, ослабила несколько патетику сцены, так ярко выраженную в картине; жесты и движения людей стали как бы менее твердыми и решительными. Именно колористические достоинства обусловили особую ценность эскиза, являющегося в этом отношении наиболее удачным произведением Угрюмова этого периода. Эскиз по заслугам был высоко оценен современниками. Слава Угрюмова возрастала.

Угрюмову наравне с другими историческими живописцами пришлось уделить много времени писанию икон. Особенно известны его работы для Казанского собора в Петербурге, куда он был привлечен вместе со всеми видными художниками того времени.

Одновременно Угрюмов, всю свою жизнь посвятивший разработке исторических сюжетов, выполняет и проекты для медалей, чеканившихся к определенным славным датам русского исторического прошлого. Так, в 1808 году он делает проект медали в память столетия одержанной Петром победы над Полтавой, в 1809 году - проект медали в память мира с Швецией и др. Эти заказные проекты имели определенный политический характер, напоминая русскому народу о мощи и непобедимости его родины.

Г.И. Угрюмов. Взятие Казани Иваном Грозным 2 октября 1552 года

Г.И. Угрюмов. Взятие Казани Иваном Грозным 2 октября 1552 года

Образы Минина и Пожарского, получившие в начале XIX века исключительную популярность среди художников, увлекали также и Угрюмова. Великолепный акварельный эскиз «Минин взывает к князю Пожарскому о спасении отечества» (Третьяковская галерея) говорит о народном подвиге, совершенном в исключительно трудные дни, пережитые нашей страной. Очень возможно, что его эскиз был написан в период 1804 - 1807 годов, когда Мартос создавал проект памятника Минину и Пожарскому. Предварительное описание проекта памятника, написанное Мартосом в тоне гражданского пафоса, горячо восхваляющего дух русских людей, могло вдохновить и Угрюмова. Героическое начало в эскизе выражено необыкновенно ярко, с большой художественной силой.

В противоположность пышной обстановке, в которой изображал раньше своих героев Угрюмов, на эскизе представлена простая комната с дощатым полом и простой деревянной кроватью, на которой возлежит Пожарский. Единственным украшением служит тяжелый щит, висящий на стене. Раненый Пожарский, услышав просьбу стать во главе нижегородского ополчения, забывает про свои раны, приподнимается на постели и порывисто хватается за меч. Поза полководца, выражение его лица полны решимости. Стоящие рядом женщины не могут остановить его порыв. Заострив внимание зрителя на Пожарском, Угрюмов не забывает и других защитников родины. В составе явившегося к Пожарскому посольства художник на первом плане изобразил Минина, чем отступил от исторической правды, поскольку известно, что Минин не участвовал в нем. Фигура его особо выделена среди других членов посольства. Он полон призыва и отваги. Единство устремлений связывает обе фигуры. Меч, лежащий между ними, как бы закрепляет эту связь. Минин и Пожарский изображены художником несколько идеализированно, и фигуры даны с явным преувеличением мускулатуры, но в их лицах нет холодной абстракции: они полны героического порыва. В этой работе нет налета сентиментализма, характерного для произведений Угрюмова 90-х годов. Большой интерес представляет этот эскиз и с живописной стороны. Свет менее яркий, чем на ранее рассмотренных картинах, выделяет главных героев и смягчает формы. Живописна красочная гамма эскиза, построенная на сочетании рыжеватых и голубоватых тонов.

Получив в 1800 году звание профессора исторической живописи, Угрюмов вскоре избирается почетным членом «Вольного общества любителей словесности, наук и художеств» в числе крупных литераторов, ученых и художников.

Если преподавание русской истории в академических классах во время обучения Угрюмова было поставлено неудовлетворительно, то теперь в организованном «Обществе любителей словесности» крепнет связь между художниками, учеными и литераторами. В живых обсуждениях и спорах, на страницах начавших уже тогда выходить художественных журналов освещается прошлое русского народа, подвиги его героев, что приносит большую пользу нашим историческим живописцам.

Вторжение Наполеона в Россию на время прекратило эту полезную деятельность Общества. Встал первоочередной важности вопрос: куда вывезти художественные сокровища Петербурга? Угрюмов вместе с несколькими профессорами выехал с ценностями Академии в Петрозаводск, куда решено было отправить и воспитанников Академии. Дальнейшие события Отечественной войны устранили, однако, необходимость этого путешествия, и все дело ограничилось лишь отправкой ценностей, перезимовавших в деревне Гачручье, Петрозаводского уезда. Затем они были вновь доставлены в Академию.

Война 1812 года оказала огромное влияние на сознание людей. Изменилось отношение и к родному искусству. Так, например, Дельвиг писал: «Война за отечество подействовала на умы. Русское отечественное искусство получило цену в глазах даже любителей иноземного». Военные события нашли свой отклик в иллюстрациях и карикатурах того времени. Художники восхваляли доблесть русских людей. Литератор П. Свиньин писал: «1812 год открыл своих Курцпев, Сцеволов, Регулов».

Угрюмов принимал участие в разработке этих патриотических тем. Непосредственным откликом на события 1812 года является его портрет фельдмаршала Кутузова на коне (музей «Бородино»), выполненный в то время, когда Кутузов был назначен главнокомандующим всей русской армией. Эта работа несколько упрощена по трактовке и как бы перекликается с незатейливыми народными картинками-лубками.

Г.И. Угрюмов. Минин взывает к князю Пожарскому о спасении Отечества

Г.И. Угрюмов. Минин взывает к князю Пожарскому о спасении Отечества

С этого времени портрет начинает сильно интересовать Угрюмова. Интерес к реальному миру, к изображению простых людей был настолько силен, что художника не испугал взгляд Академии, смотревшей на портретное искусство как на более низкий жанр по сравнению с историческим. Он пишет главным образом купцов, как, например, Серебрякова и его жену (1813, Третьяковская галерея), Устинова, Мартына Глухова, Харичкина, Хворинова (местонахождение этих портретов неизвестно), Водовозова (1814, Третьяковская галерея) и др. Художник выражает явное стремление к правдивой характеристике человека, продолжая реалистическую линию в изображении простых русских людей, наметившуюся еще в его ранних исторических композициях. Уменье внимательно изучать натуру выступает здесь с еще большей силой и убедительностью. Угрюмов зорко видел все, что было жизненно-характерного в позировавших ему людях, отмечая даже мелкие отличительные признаки каждого из них.

В своих портретах он решает задачи реалистического психологического портрета. Простые люди были, видимо, ближе и понятнее ему, и характеристику их он дает с исчерпывающей полнотой.

В портрете А.И. Серебрякова художник мастерски передает жизненный облик русского купца того времени. Самая обыкновенная поза его показывает уже довольно резкий отход от правил «представительности», считавшихся необходимыми при изображении дворянства и придворных «персон» ХVIII века. Особо отмечает художник глаза купца, его спокойную уверенность в себе. Угрюмов в своем портрете придает сравнительно небольшое значение цвету. Красноватый оттенок лица, нейтральный цвет кафтана и темнооливковый фон даны в скупом сочетании приглушенных тонов. Разработка всех деталей не нарушает, однако, живописной целостности портрета, убедительного своей жизненной правдой. Портреты Серебрякова и его жены передают типы чисто русских людей.

Несколько иначе, с большей свободой написан Угрюмовым «Портрет неизвестного» (Русский музей). Художник правдиво передал образ грубого и упрямого человека. Недоброжелательно и в то же время остро, как бы испытующе, глядят на зрителя маленькие заплывшие глаза неизвестного. Косматые брови по-совиному сходятся у переносицы. Загорелое скуластое лицо обрамлено длинными рыжеватыми волосами и пушистой бородой. Тонко и гармонично проведено сочетание рыжеватых и золотистых оттенков в лице. Хорошо вылеплены лоб, верхняя губа и крылья носа, смело даны дуги бровей и легкие пряди волос и бороды. Фигура неизвестного мягко выступает на темном фоне. В живописном отношении этот портрет приближается к большим картинам 90-х годов - времени наибольшего расцвета творчества Угрюмова.

Среди художников того времени наибольшим расположением Угрюмова пользовался скромный и уравновешенный Тропинин, который был наиболее родствен ему по своему отношению к изображаемому человеку. Создавая интимные портреты, оба художника считались с тем, что «портрет человека пишется для памяти ему близких людей в (выражение Тропинина).

Угрюмов как педагог оказал огромное влияние на развитие русской живописи, преподавая более двадцати лет в Академии художеств. Он ввел целый ряд реформ, свидетельствующих, что классические основы академического образования уже поколебались. Один современник, например, указывает, что он «ввел образ рисования более свободный, более решительный и более полезный для художника в противовес ранее принятого образа рисования окончательного даже до сухости».

По отзывам учеников, Угрюмов стремился развить в них любовь к красивому и естественному, рекомендовал «советоваться во всем с натурой», давал возможность ученикам «превзойти его самого не заблуждаясь, не отходя от главной стези, проложенной великими художниками». При этом он убеждал не бояться трудностей в работе и даже давал некоторую самостоятельность в выборе темы, что ранее, в период ученичества самого Угрюмова, совершенно не допускалось.

Желая приучить своих учеников, исполнявших адъюнктскую должность, к дальнейшей педагогической работе, он заставлял их под своим руководством понедельно ставить модели в натурном классе. Ученикам он помогал не только советами, не только выправлял в классе их рисунки, но сам вместе с ними занимался рисованием, обучая их на примере своей собственной работы. Мощные, крепкие фигуры натурщиков, изображенные Угрюмовым на листах бумаги, служили пособием для дальнейшей работы учеников. При его же содействии ученики закреплялись за отдельными профессорами.

Угрюмов воспитал целый ряд крупных художников начала XIX века. Заслугой Угрюмова являлось и то, что он не оставлял без внимания своих учеников после выхода их из стен Академии и занимавшихся самостоятельной работой, даже если она протекала в других городах.

Долгая и плодотворная педагогическая деятельность Угрюмова была отмечена Академией, и 13 декабря 1820 года, в день двадцатилетия его профессорской деятельности, ему было присвоено звание ректора. Однако эту должность Угрюмову пришлось исполнять недолго. В 1823 году, после продолжительной болезни, на шестидесятом году жизни, он скончался.

«Память о нем как об отличном художнике и прекрасном человеке долго сохранялась в Академии и в близких к ней кружках», - говорит ученик его Добровольский. Прекрасно знавший его Григорович писал: «Супруге своей в наследство оставил он состояние ограниченное с неоцененным именем человека, служившего человечеству и отечеству с равным усердием, с равным рвением».

Похоронили Угрюмова на Смоленском кладбище, где на могиле его вдовой был поставлен памятник со следующей эпитафией:
Служа искусствам, он отечеству служил,
Душой любя добро, он век свой добрым был.

В этих словах дана прекрасная характеристика и человеку и художнику, видевшему в исторической живописи гражданское и художественное служение своему отечеству. Несмотря на то, что в картинах Угрюмова отсутствует подлинное историческое прозрение, все же они являются значительной ступенью в развитии русской исторической живописи.

Интерес художника к русской исторической теме, выбор национальных героев, сила выраженного в картинах чувства, их пафос подчеркивают народность его искусства. Изображенные им события глубоко вошли в сознание русских людей как яркие героические страницы прошлого русского народа. Угрюмов прекрасно понял, что «Слава сограждан наших - есть собственная наша слава; добродетели и великие их дела - суть потомственное наследство чести и славы».


З.Т. Зонова



Литература: Русское искусство. Очерки о жизни и творчестве художников XVIII века. Под ред. А.И. Леонова. - М., "Искусство", 1952.