Творчество художника-портретиста Дмитрия Григорьевича Левицкого

Д.Г. Левицкий

Д.Г. Левицкий

Дмитрий Григорьевич Левицкий родился в 1735 году на Украине. Отец его Григорий Кириллович был священником и одновременно занимался гравюрой, являясь одним из виднейших украинских граверов своего времени. Вместе с тем он выполнял обязанности «справщика» (редактора, корректора) типографии Киево-Печерской лавры. Таким образом, уже в детстве в кругу семьи будущий художник мог не только приобрести начатки общей культуры, но и познакомиться с искусством.

В 1752 году произошло событие, предопределившее дальнейшую судьбу юного Левицкого. В этом году начались живописные работы в Андреевской церкви в Киеве, замечательном сооружении, выстроенном по проекту знаменитого русского зодчего Растрелли. Для руководства работами из Петербурга приехал А.П. Антропов. Встреча с ним оказалась решающей для будущего Левицкого. Он становится его учеником. Проходит некоторое время, и в 1756 году Антропов покидает Киев. Через несколько лет появляется в Петербурге и Левицкий. Там только что открылась Академия художеств. Однако Левицкий не вступает в число ее учеников. Художественные занятия его протекают на первых порах, видимо, под руководством Антропова.

Впервые Левицкий выступает как автор ряда произведений, объединенных печатью определенной и уже достаточно ясно обнаруживающей себя индивидуальности, в 1770 году, на выставке, которая была организована Академией художеств. В числе двадцати произведений этой выставки несколько работ принадлежало Левицкому. Это были портреты. Они произвели чрезвычайно сильное впечатление на современников. Левицкий становится в центре внимания общества. Заказы следуют один за другим.

Когда выступил Левицкий с серией своих портретов, искусство Антропова уже уходило в прошлое, а Рокотов вступал в период своих высших достижений. Два пути, следовательно, были открыты перед Левицким. Он выбрал третий, свой. Для Левицкого то, что делали Антропов и Рокотов, представилось крайностями. Истину он начал искать где-то между двумя этими крайними точками. Оставаясь верным Заветам Антропова, Левицкий навсегда сохраняет безупречною трезвость восприятия действительности. Но, овладевая достижениями Рокотова, он обнаруживает также повышенный интерес к психологии портретируемого. Поэтому характеристика Левицкого становится особенно объективной и исчерпывающей. Нет ни одного живописца в XVIII веке, произведения которого с такой полнотой, убедительностью и достоверностью донесли бы до нас внутренний и внешний облик людей той эпохи. Здесь рядом с Левицким может быть поставлен только создатель изумительных скульптурных портретов Ф.И. Шубин.

В 1769 году был написан портрет архитектора А.Ф. Кокоринова (Русский музей). Годом позже Левицкий получил за него звание академика. Произведение Это свидетельствует о том, что автор портрета - вполне сложившийся, блестящий мастер живописи. Легко и свободно поставил он свою модель. Широким жестом указывает Кокоринов на план здания Академии художеств, постройка которого явилась делом его жизни. Кокоринов был сыном провинциального архитектора. Представлен же он в позе, которая принята была живописцами того времени для изображения высших сановников государства. Но эта поза в данном случае говорит не столько о сложившейся с течением времени некоторой близости изображенного человека к кругу вельможной знати, сколько о чувстве сознания собственного достоинства, которым проникнут образ русского зодчего, о понимании им своего выдающегося значения. Великолепен колорит данного произведения, свидетельствующий как о том, что Левицкий, подобно Антропову, чувствует цвет и интенсивность его звучания, так и о том, что, подобно Рокотову, он понимает, что такое красочная гамма, в которой цветовое богатство приведено к замечательному тональному единству. Но есть в этом превосходном портрете одна черта, которая ясно говорит, что художник только начал свой путь восхождения к вершинам портретного искусства. Лицо Кокоринова мало выразительно, и содержание его образа раскрывают по преимуществу жест, поза, аксессуары.

1770 годом помечен следующий, выдающийся, портрет работы Левицкого. Это - изображение Н.А. Сеземова (Третьяковская галлерея). Он был крепостным Шереметевых, предприимчивым откупщиком, нажившим очень большие средства и пожертвовавшим 20 000 рублей на Московский воспитательный дом. В связи с этим фактом и был заказан данный портрет, замечательный тем, что здесь изображен человек, весь облик которого так непохож на обычных героев портретной живописи XVIII века. Но и этому коренастому, бородатому человеку, одетому в исконно русское платье, художник сообщил некоторые такие черты в позе, которые заставляют вспомнить торжественные официальные портреты той поры.

Особенно замечателен среди ранних работ мастера портрет знаменитого французского философа Д. Дидро, приезжавшего в Петербург в 1773 году и тогда же написанного художником. В этом портрете Левицкому удалось с необычайной проникновенностью передать образ человека высокого интеллекта. Философ представлен без парика, в домашнем халате. Все внимание зрителя привлечено к его голове. Выразительный овал лица, умный, высокий лоб, острые и проницательные глаза упрямыми складками обрамленные губы, какая-то внутренняя устремленность вперед - как великолепно раскрывается во всем этом личность человека, находящегося в состоянии непрестанных творческих поисков и всем своим существом, всей своей деятельностью утверждающего торжество человеческого разума!

Эта работа Левицкого, повидимому, нравилась Дидро, крайне придирчиво относившемуся к исполнявшимся с него портретам. «У меня было сто различных физиономий на день, смотря по предмету, каким я был занят. Моя маска обманывает художника», - говорил Дидро. Реализм в подходе Левицкого к модели привел к тому, что он не оказался в числе «обманутых». Портрет работы Левицкого философ завещал своей сестре. Позднее выдающееся произведение русского живописца оказалось в Публичной библиотеке г. Женевы.

Если портреты Кокоринова и Сеземова не лишены черт парадности, то изображение Дидро относится к иному типу портретов, тому типу, который принято называть интимным, или камерным. Вместе с тем портрет Дидро знаменует крупный шаг Левицкого вперед на пути к глубокой, подлинно всесторонней характеристике человеческой личности.

В 1773 году Левицкому было поручено исполнить серию портретов воспитанниц Смольного института, сугубо привилегированного учебного заведения, находившегося под особым покровительством Екатерины II. С 1773 по 1776 год художник создает ряд больших портретов, изображающих смолянок в театральных костюмах и с музыкальными инструментами. Эти портреты - выдающееся явление в русском искусстве XVIII века (находятся в Русском музее). Хотя в прихотливых нарядах, в позах, в улыбках девушек есть и жеманство и утонченная кокетливость, присущие им, как представительницам аристократического общества XVIII века, все же в этих произведениях с большой теплотой показаны образы молодых девушек.

Чрезвычайно подкупает «картинность» портретов смолянок. Но если каждый из них - действительно настоящая картина, имеющая самостоятельную художественную, живописную ценность, то одновременно данные портреты обладают такими композиционными и колористическими качествами, которые позволили им занять чудесное место в архитектурно-живописном ансамбле дворцового интерьера XVIII века.

Вместе с тем, несмотря на прекрасную цельность холстов, входящих в серию «Смолянок», они являются звеньями серии, представляющей определенное художественное единство, утверждаемое развитием как бы единой темы, обретающей все новые и новые формы образного воплощения в каждом из портретов этого цикла. В «Смолянках» Левицкого есть подлинная человечность содержания. Вместе с тем в живописи их с небывалым блеском развернулось дарование Левицкого в области передачи особенностей изображаемых материалов: шелковых тканей, атласных лент, парчи, кружев.

Д.Г. Левицкий. Портрет воспитанницы Императорского воспитательного общества благородных девиц Екатерины Ивановны Нелидовой

Д.Г. Левицкий. Портрет воспитанницы Императорского воспитательного общества благородных девиц Екатерины Ивановны Нелидовой

Параллельно со «Смолянками» Левицкий пишет в том же, 1773 году интереснейший портрет П.А. Демидова (Третьяковская галерея). В этом произведении полностью использованы традиции парадного портрета: здесь и фигура в торжественной позе во весь рост, и массивные колонны второго плана, и драпировка из тяжелого бархата. В соответствии с этой традицией в портрете много атрибутов, долженствующих раскрыть особенности, присущие представленному человеку. Но как смело и своеобразно Левицкий придал им интимный характер! Демидов изображен не в парике, а в домашнем колпаке, не в нарядном кафтане со звездами, орденами и лентами, а в халате. На столе размещены не бумаги, перья и другие предметы, которые должны рассказать о положении изображенного человека в государственной жизни страны, а вещи, характеризующие Демидова как страстного любителя садоводства: ученый труд по ботанике, луковица редкого растения и, наконец, прекрасно написанная лейка. Эффектным жестом Демидов указывает не на какие-нибудь «высокие» предметы, а на фарфоровые горшки с выращенными в них редкостными цветами. Но особенно замечательно лицо Демидова. Оно удивительно по своей психологической выразительности. Смотря на это лицо, веришь, что изображен человек, у которого незаурядный ум и широта натуры сочетались с ничем не прикрашенным самодурством.

Конец 70-х - первая половина 80-х годов - период самых зрелых и самых высоких достижений художника. В это время окончательно определяется склонность Левицкого к интимному портрету. В эти же годы достигает особой высоты его мастерство психологической характеристики. Еще более взыскательно стал относиться теперь живописец к средствам художественного выражения, которыми он располагал. Композиция, ритм движения в портрете, красочная гамма - все это ставится художником на службу выражения содержания образа того или иного человека. Именно в этот период с особенной полнотой выразились в творчестве Левицкого здоровые, реалистические начала, присущие передовым явлениям русской художественной культуры XVIII столетия.

Изображение М.А. Дьяковой (1778, Третьяковская галерея), быть может, самое поэтическое и самое тонкое по живописи из всех произведений, созданных художником. Образ молодой женщины полон неизъяснимой обаятельности и притягательной силы. Мария Алексеевна Дьякова тайно вышла замуж за известного архитектора и писателя Н.А. Львова; родители ее не соглашались на данный брак. Три года это скрывалось от всех, и лишь тогда, когда было получено разрешение родителей невесты и гости собрались на свадебный пир, молодые люди признались, что они уже давно женаты. Левицкому удалось в своем портрете сочетать пленительную беззаботность юности, чистоту морального облика молодой женщины с такими чертами ее характера и взглядов, которые позволили ей осуществить шаг, по тем временам чрезвычайно смелый, и таким образом с неожиданной силой утвердить себя как определенную человеческую личность.

Портрет священника, исполненный в 1779 году (Третьяковская галерея), считается изображением отца художника. Правда, к этому времени он уже умер. Поэтому нельзя с безусловностью утверждать, что этот холст действительно является его портретом. Однако весь характер произведения заставляет верить, что здесь представлен человек, действительно интимно близкий живописцу. Изборожденный морщинами лоб, усталые старческие глаза, глубокий и внутренне значительный взгляд - все это передано художником с большой наблюдательностью. С какой-то особенной ласковостью изображает он убеленную сединами голову. Замечательна энергичная живопись портрета с широким использованием светотени, погружающей во мрак одни части изображения и делающей другие ярко освещенными.

Портреты Дьяковой и священника, столь внешне не похожие друг на друга, вместе с тем по-настоящему близки один к другому. Оба они показывают, с какой сердечностью писал Левицкий людей, с которыми его связывали отношения более близкие, чем просто отношения портретиста и модели. Оба эти произведения свидетельствуют, как умел Левицкий в таких случаях видеть в изображаемых людях прежде всего то хорошее и светлое, что было присуще им.

В том же, 1779 году Левицкий написал портрет графа Я.Е. Сиверса (Третьяковская галерея). В лице и во всем облике изображенного художник особенно оттенил волю, энергию, внутреннюю собранность. В позе Сиверса, в манере себя держать, как это представлено Левицким, нет ничего рассчитанного на внешний эффект, показного. Портрет покоряет зрителя большой внутренней силой, проникающей созданный художником образ сдержанный, строгий колорит произведения сочетается с подчеркнутой пластичностью формы и жесткой, решительной линией очерка фигуры. Общий дух портрета не позволяет говорить о нем как о парадном.

В последующие годы Левицкий исполнил целый ряд работ, по своему характеру могущих быть отнесенными к разряду интимных портретов. Однако далеко не все Эти портреты были интимными в том смысле, в каком можно обращаться к данному понятию, говоря о портретах Дьяковой и священника.

Пожалуй, самым богатым в отношении творческих результатов был для Левицкого 1782 год. Именно в это время созданы художником портрет А.Д. Ланского (Русский музей), портреты П.В. Бакунина и его жены, Анны Давиа и молодой графини Урсулы Мнишек (все в Третьяковской галерее).

Написанные в один год, эти работы весьма близки друг к другу но живописи. Вместе с тем сопоставление их показывает, насколько индивидуально было у художника каждое его произведение и в какой мере эта индивидуальность обусловлена характером и существом изображаемого человека.

Работая над портретом фаворита Екатерины II Ланского, художник обратился к традициям парадного портрета. В нем налицо величавость позы, богатство мундира, украшенного орденами и лентами, скульптурный бюст Екатерины II, около которого, опершись левой рукой о край постамента, стоит Ланской, а на втором плане - тяжелая, широкими складками ниспадающая драпировка и основание колонны. Среди всего этого великолепия в портрете, красочному замыслу которого присущи черты декоративности, лицо юного фаворита - не больше, как лицо миловидного юноши. В нем нет ни характера, ни яркой индивидуальности, ни настоящей духовной красоты.

Бакунин был одним из руководителей русской международной политики при Екатерине II. И вот, вглядываясь в черты показанного Левицким лица, зритель не может не почувствовать ума, твердой воли, острой проницательности, присущих этому человеку; лицо безраздельно господствует на холсте. Зеленый кафтан, кружевное жабо, звезда на груди - все это написано совершенно, но лишь как необходимое дополнение к лицу.

Привлекателен и портрет жены Бакунина. Это типичная русская барыня той Эпохи. Умение до конца раскрыть образ человека дает возможность Левицкому с какой-то предельной ясностью охарактеризовать эту женщину: и в ее внешнем облике и в чертах, присущих ее внутреннему складу. Жизнерадостность сочетается у нее со своенравностью, широта натуры - с очень, вероятно, крутыми порядками, поддерживаемыми в доме ею как хозяйкой. И какие полнокровные краски нашел Левицкий для того, чтобы запечатлеть на холсте это выразительное и по-своему интересное лицо! Не только колорит, но даже самая манера наложения красок в портрете Бакунина кажутся подчеркнуто сдержанными и явно суховатыми по сравнению с тем, что дает портрет его жены.

На другом холсте изображена итальянская артистка Анна Давпа - примадонна оперы-буфф, предмет увлечения министра иностранных дел князя Безбородко. Расходы Безбородко на Анну Давиа были столь велики, что Екатерина II, узнав об этом, вынуждена была вынести решение о немедленной высылке из пределов России как самой певицы, так и всей труппы. В портрете, о котором идет речь, предельно остро дан образ актрисы XVIII века, и не просто актрисы, а вместе с тем женщины авантюристического склада. Тут художник нашел необходимым написать руку, для того чтобы показать зрителю жест этой женщины, проникнутый особой манерностью и жеманством. В ее туалете много лент, бантов, букетов цветов, а над пышной прической легко вздымается прозрачная шляпка. Самый колорит стал теперь как бы подчеркнуто нарядным и несколько пестрым. Но это не пестрота, идущая от неумения художника связать цветовое богатство холста в некое нерасторжимое художественное единство. Это пестрота, на которую художник идет сознательно, как на одно 113 средств выражения образа. А как мастерски дано художником лицо Давиа! У нее, как и у Бакуниной, блестящие, влажные глаза. Она, как и Бакунина, улыбается. Но насколько же другими стали и эта живость взгляда и эта улыбка. У Бакуниной они - зеркало души, в котором отражается подлинная сущность данной женщины. У Давиа - это маска, своей внешней обаятельностью и своей «сделанной» приветливостью скрывающая подлинное лицо человека, его чувства, замыслы и стремления.

Д.Г. Левицкий. Портрет архитектора Александра Филлиповича Кокоринова

Д.Г. Левицкий. Портрет архитектора Александра Филлиповича Кокоринова

Урсула Мнишек, когда ее писал Левицкий, была, вероятно, приблизительно тех же лет, что Анна Давиа. И ее не могли не считать красавицей. Но это совсем другая красота. Эта красота молодой женщины из самого высокого аристократического слоя, посетительницы придворных балов, где перед ней почтительно преклонялись представители знатнейших фамилий. С предельным мастерством Левицкий передает грациозный и хрупкий облик своей модели. Нежно-голубой и спокойный, чуть желтоватый тон ее платья, пепельность волос, нежный и вместе с тем по-особенному звучный румянец на фарфоровом личике - все это существеннейшие элементы, из которых слагает художник представление зрителя о целом - о человеке, портрет которого он пишет. Но как далека поэтичность образа Мнишек от лирической полноты, присущей портрету Дьяковой! Там пленили художника не только прелесть юности, грация и миловидность молодой женщины, но наряду с этим, а может быть и прежде всего, - ее внутреннее обаяние, душевные качества, ей присущие. А в облике Мнишек, замечательном по какой-то особенной своей утонченности, нет все же настоящей, внутренней жизни, трепетно проступающей во внешних чертах запечатленного художником человека.

Рассмотренные сейчас портреты 1782 года показывают, как действительно замечательно умел видеть своих современников Левицкий и какая удивительная правдивость была неотъемлемой, важнейшей особенностью его искусства. Левицкий никогда не переставал быть самим собой. Яркая его индивидуальность выражалась во всем. Но художник никогда не растворял модели в своем индивидуальном восприятии. Он шел от того, что в самом деле было присуще именно данному человеку. Он, как никто из живописцев второй половины XVIII века, видел неповторимое, особенное и вместе с тем самое существенное в каждом из позирующих ему людей.

На этом пути он достиг высот портретного искусства, став наряду с Рокотовым и Шубиным, лучшим русским портретистом своего времени и одним из выдающихся мастеров портрета в Европе XVIII столетия.

В 1783 году был написан Левицким известный и по ряду вариантов портрет Екатерины II (Русский музей). Строго говоря, настоящее произведение не является портретом в подлинном смысле этого слова. Не похож этот большой холст и на те работы Левицкого, о которых сейчас шла речь. В отличие от них он вовсе не передает реального облика изображаемого человека. Екатерина II представлена здесь не такой, какой она была в действительности, а какой хотела казаться своим современникам.

Это - живописная ода, эффектно задуманная и мастерски выполненная. Недаром образ, созданный здесь Левицким, лег в основу строф «Видения Мурзы» Г.Р. Державина. «Видение... чудесно», которое «узрел» автор, представляет собой не что иное, как очень обстоятельное и красивое описание холста Левицкого.
Сошла со облаков жена,
Сошла - и жрицей очутилась
Или богиней предо мной.
Одежда белая струилась
На ней серебряной волной,
Градская на главе корона,
Сиял при персях пояс злат... -

так начинается это описание, отражающее и мысль, лежащую в основе картины Левицкого, и изобразительные ее элементы, и характер композиции, и даже колорит произведения. Самый факт творческой «встречи» Левицкого и Державина не случаен. Архитектор и поэт Н.А. Львов, к которому был близок Левицкий, идейно и дружески связан был с Державиным, и, следовательно, речь здесь идет о людях, принадлежавших к одной и той же среде.

Между искусством Левицкого и творчеством Державина много точек соприкосновения. Их объединяет свойственный обоим оптимизм восприятия жизни: и тот и другой страстно любят мир в богатстве и роскоши его красок, в чувственной прелести его форм; как бы наполненной жизненными соками предстает в их произведениях действительность. Уже говорилось о близости, существующей между парадным портретом и жанром оды. Левицкий столь же свободно отнесся к нормам, определившимся в парадном портрете XVIII века, сколь Державин к принципам создания оды, культивировавшимся его предшественниками. Державин свел оду с тех патетических высот, на которых она пребывала в творчестве Ломоносова, ввел в нее мотивы, которые показались бы раньше недопустимо прозаическими, образы, почерпнутые из самой обыденной жизни. Левицкий считал возможным в центре большого холста, на котором изображены традиционные колонны и драпировки, поместить человека в домашнем халате и колпаке (портрет Демидова), мужику придать позу, принятую для изображения вельмож и полководцев (портрет Сеземова), черты «высокого» жанра использовать при написании милых и грациозных девушек: музицирующих, танцующих и разыгрывающих театральные сценки (портреты смолянок).

Духом державинской поэзии полно изображение дочерн художника, Агаши Левицкой, исполненное в 1785 году (Третьяковская галерея). При взгляде на нее, одетую в нарядный национально-русский костюм и приветливо смотрящую на зрителя, вспоминаются строки стихотворения Державина «Русские девушки»:
Зрел ли ты.
Как их лентами златыми
Челы белые блестят,
Под жемчугами драгими
Груди нежные дышат.
Как сквозь жилки голубые .
Льется розовая кровь,
На ланитах огневые
Ямки врезала любовь.
Как их брови соболины,
Полный искр соколий взгляд,
Их усмешка - души львины
И орлов сердца - разят.

В чудесном этом портрете Левицкого есть то, что так подкупало в его работах, когда он воссоздавал образы близких людей, - искренняя симпатия художника, которой согрето изображение. Проста обстановка представленной комнаты и строг характер великолепно написанного натюрморта: каравай хлеба, солонка, кружка кваса, расположенные на пестрой, крупным орнаментом украшенной скатерти. Образу данного произведения присущи черты настоящего демократизма. Восходящая к антроповским традициям смелость сочетания интенсивного голубого тона шелкового сарафана и столь же звучного - розовой душегрейки содействует возникновению у зрителя при соприкосновении с этим полотном ощущения праздничной полноты жизни.

Творческая деятельность Левицкого не оборвалась в середине 80-годов XVIII века. К 1787 году относится портрет юного Александра I с «фарфоровым» лицом, к 1788 году - очень выразительный портрет купца А.И. Борисова, к 1789 году - изображение друга художника Н.А. Львова и меланхолический, сложный по замыслу и композиции портрет Ф.П. Макеровского. На протяжении 80 - 90-х годов Левицкий работал над серией портретов кавалеров ордена Владимира, состоявшей из двенадцати холстов. В 1800 году был написан портрет А.С. Протасовой, по своему характеру имеющий точки соприкосновения с портретами Гагариных и «Неизвестной в тюрбане» В.Л. Боровиковского. Это начало поры, когда в области портрета проявились черты стиля ампир. В 1801 году написаны портреты И.X. и Я.И. Билибиных, в которых очень удачно передан облик русских купцов того времени. Еще в 1818 году Левицкий работает над портретом Н.А. Грибовского. Однако количество его произведений в 90-х годах резко сокращается, да и по своему качеству они уступают более ранним, так что в истории русского искусства Левицкий остается все же по преимуществу художником 70 - 80-х годов XVIII века.

С 1771 года начинается преподавательская деятельность Левицкого в Академии по портретному классу, причем в числе его учеников был занявший столь видное место в русском портретном искусстве рубежа XVIII - XIX века С.С. Щукин. С 1776 года Левицкий - «советник» Академии. В 1788 году он уходит в отставку, на пенсию. Связь с Академией после этого прерывается надолго. Лишь в 1807 году Левицкий вновь возвращается в число членов ее Совета. Этого по-видимому, добились друзья старика художника, испытывавшего в это время острую нужду.

«...Левицкий находится ныне, - свидетельствует академический документ, - ...весьма в нужном состоянии, потому что по слабости преклонных его лет он не может уже столько работать и не может столько находить себе работы, как прежде; семейство же его умножилось содержанием внуков и внук, которых по смерти отца их воспитывать должен он».

О последующих десятилетиях жизни Левицкого сохранились почти столь же скудные сведения, как и о первых. Так, например, нет пока данных для решения вопроса о подлинных взаимоотношениях Левицкого с Боровиковским, относительно которых обычно говорят, как об учителе и ученике. И если дата смерти Левицкого известна (4 апреля 1822 года), то, где он похоронен, не установлено: в Петербурге или в Киеве.

Однако до нас дошли все же некоторые, очень важные сведения, помогающие лучше понять образ Левицкого. Документы дают основание говорить о дружбе, которая существовала между художником и выдающимся деятелем русского просвещения Н.И. Новиковым. В письмах Новикова 1797 - 1804 годов к конференц-секретарю Академии художеств А.Ф. Лабзину имя Левицкого упоминается многократно: «Любезного моего и сердечного друга Дмитрия Григорьевича и Настасью Яковлевну (жена Левицкого. - Г. Ж.) увидьте и поблагодарите за все». «Поблагодарите... Дмитрия Григорьевича и поцелуйте за меня». «Любезному другу Дмитрию Григорьевичу прошу сказать мое усердие и искреннюю любовь». Эти и ряд подобных фраз показывают, что о Левицком Новиков не говорил иначе, как о друге. Что же касается содержания писем, то из них явствует, что между двумя этими людьми существовала подлинная, внутренняя близость. Новиков, человек большой и глубокой культуры, был одним из наиболее прогрессивных людей своего времени. Он жестоко пострадал за свои антикрепостнические убеждения: был арестован и в 1792 году осужден на заключение в Шлиссельбургскую крепость. Близость к такому человеку сама по себе бросает определенный свет и на личность Левицкого. Нет никакого сомнения в том, что принадлежность Левицкого к кругу передовых представителей русской культуры его времени была действенным источником реалистической силы и высокого гуманизма, присущим его искусству.

Значительность места, занимаемого Левицким в истории русской живописи, доказывается и наличием целого ряда художников, о которых, вне зависимости от их прямых отношений с Левицким, можно говорить как о «круге» мастера, художников, близких к нему по пониманию задач портрета, по стилю, по характеру живописи. Первым здесь должен быть назван П.С. Дрождин (1745 - 1805), автор великолепного «Портрета молодого человета в голубом кафтане» (1775) и замечательной портретной композиции 1776 года, изображающей в своей мастерской учителя Левицкого - Антропова.


Г.В. Жидков



Литература: Русское искусство. Очерки о жизни и творчестве художников XVIII века. Под ред. А.И. Леонова. - М., "Искусство", 1952.